Достоевский широко использовал реальную топографию Петербурга в описании мест своего романа «Преступление и наказание». Как признался писатель, описание двора, в котором Раскольников прячет вещи, украденные им из квартиры процентщицы, он составил из личного опыта — когда однажды прогуливаясь по городу, Достоевский завернул в пустынный двор с целью справить нужду.

Изначально на могиле Гоголя на монастырском кладбище лежал камень, прозванный Голгофой из-за схожести с Иерусалимской горой. Когда кладбище решили уничтожить, при перезахоронении в другом месте решили установить на могиле бюст Гоголя. А тот самый камень впоследствии был поставлен на могилу Булгакова его женой. В связи с этим примечательна фраза Булгакова, которую он при жизни неоднократно адресовал Гоголю: «Учитель, укрой меня своей шинелью».

Когда Александр Дюма писал «Трёх мушкетёров» в формате сериала в одной из газет, в контракте с издателем была оговорена построчная оплата рукописи. Для увеличения гонорара Дюма придумал слугу Атоса по имени Гримо, который говорил и отвечал на все вопросы исключительно односложно, в большинстве случаев «да» или «нет». Продолжение книги под названием «Двадцать лет спустя» оплачивалось уже пословно, и Гримо стал чуть более разговорчивым.

Знаменитая формула «Дважды два равняется пяти», на которую Джордж Оруэлл неоднократно делал акцент в романе-антиутопии «1984», пришла ему в голову, когда он услышал советский лозунг «Пятилетку — в четыре года!».

На вопрос о том, какие 5 книг вы бы взяли с собой на необитаемый остров, Бернард Шоу ответил, что взял бы 5 книг с чистыми страницами. Эту концепцию в 1974 году воплотило американское издательство Harmony Books, выпустив книгу под названием «Книга Ничто», которая состояла исключительно из 192 пустых страниц. Она нашла своего покупателя, и впоследствии издательство не раз переиздавало эту книгу.

Питер Бенчли, автор романа «Челюсти», впоследствии экранизированного Стивеном Спилбергом, в последние годы жизни стал ярым защитником акул и морской экосистемы в целом. Он написал несколько работ, в которых подверг критике негативное отношение к акулам, раздутым в массовом сознании в том числе благодаря «Челюстям».

В оригинальном произведении «Книга джунглей» Багира — это персонаж мужского пола. Русские переводчики поменяли Багире пол, скорее всего, потому, что слово «пантера» — женского рода. Такая же трансформация произошла с другим персонажем Киплинга: кот стал в русском переводе «Кошкой, которая гуляет сама по себе».

В антиутопии «Заводной апельсин» Энтони Бёрджесс вложил в уста героев-подростков выдуманный им жаргон под названием Надсат. Большинство слов надсата имело русское происхождение — например, droog (друг), litso (лицо), viddy (видеть). Само слово Nadsat образовано от окончания русских числительных от 11 до 19, его смысл тот же, что и у слова teenager («надцатилетник»). Переводчики романа на русский язык столкнулись с трудностью, как адекватно передать этот сленг. В одном варианте перевода такие слова были заменены английскими словами, записанными кириллицей (мэн, фэйс и т.д.). В другом варианте слова жаргона были оставлены в исходном виде латинскими буквами.

Барон Мюнхгаузен был вполне реальным историческим лицом. В юности он уехал из немецкого городка Боденвердер в Россию на службу пажом. Затем он начал карьеру в армии и дослужился до звания ротмистра, после чего уехал обратно в Германию. Там он прославился тем, что рассказывал необычайные истории о службе в России: например, въезд в Петербург на волке, запряженном в сани, конь, разрезанный пополам в Очакове, взбесившиеся шубы или вишнёвое дерево, выросшее на голове у оленя. Эти истории, а также совершенно новые, приписанные барону другими авторами, и привели к появлению Мюнхгаузена как литературного персонажа.

По приказу английского адмиралтейства с 1776 года при производстве канатов для военного флота в них должна вплетаться красная нить, чтобы её нельзя было удалить даже из небольшого куска каната. По всей видимости, эта мера была призвана сократить воровство канатов. Отсюда происходит выражение «проходить красной нитью» о главной мысли автора на протяжении всего литературного произведения, а первым его употребил Гёте в романе «Родственные натуры».

В басне Крылова «Стрекоза и муравей» есть строки: «Попрыгунья стрекоза лето красное пропела». Однако известно, что стрекоза не издаёт звуков. Дело в том, что в то время слово «стрекоза» служило обобщённым названием для нескольких видов насекомых. А героем басни на самом деле является кузнечик.

Большинство сказок, известных нам в интерпретации Шарля Перро, братьев Гримм и других сказочников, возникли в народе в эпоху Средневековья, а их оригинальные сюжеты порой отличаются жестокостью и натуральностью бытовых сцен. Например, в сказке о Спящей красавице чужеземный король её не целует, а насилует. Волк съедает не только бабушку, но и полдеревни впридачу, а Красная Шапочка затем заманивает его в яму с кипящей смолой. В сказке о Золушке сёстрам всё-таки удаётся примерить башмачок, для чего одна из них отрубает себе палец, другая — пятку, но затем их разоблачают своим пением голуби.

«Любая кухарка способна управлять государством», — такого Ленин никогда не говорил. Эту фразу ему приписали, взяв из поэмы Маяковского «Владимир Ильич Ленин». В действительности он писал так: «Мы не утописты. Мы знаем, что любой чернорабочий и любая кухарка не способны сейчас же вступить в управление государством... Мы требуем, чтобы обучение делу государственного управления велось сознательными рабочими и солдатами и чтобы начато было оно немедленно».

В «Слове о полку Игореве» можно встретить строки: «Боян вещий, если кому-то хотел сложить песнь, растекался мысию по древу, серым волком по земле, сизым орлом под облаками». В переводе с древнерусского «мысь» — это белка. А из-за неправильного перевода в некоторых изданиях «Слова» появилось шутливое выражение «растекаться мыслью по древу», что означает вдаваться в ненужные подробности, отвлекаться от основной мысли.

Узниками Бастилии были не только люди. Однажды в тюрьму была заключена знаменитая Французская энциклопедия, составленная Дидро и Д`Аламбером. Книгу обвиняли в том, что она наносит вред религии и общественной морали.